То был богатый, счастливый дом! Все в доме — и господа, и слуги, и друзья дома — радовались и веселились: в семье родился наследник — сын. И мать и дитя были здоровы.

Лампа, висевшая в уютной спальне, была задернута с одной стороны занавеской; тяжелые, дорогие шелковые гардины плотно закрывали окна; пол был устлан толстым, мягким, как мох, ковром; все располагало к сладкой дремоте, ко сну, к отдыху. Не мудрено, что сиделка заснула; да и пусть себе — все обстояло благополучно. Гений домашнего очага стоял у изголовья кровати; головку ребенка, прильнувшего к груди матери, окружал словно венчик из ярких звезд; каждая была жемчужиной счастья. Все добрые феи принесли новорожденному свои дары; в венце блестели жемчужины: здоровья, богатства, счастья, любви — словом, …

Зима в наших краях началась недавно. Снега теперь стало хоть завались и мороз так окреп, что стены дома трещали и охали. Все листья куда-то делись и деревья казались одинаково белыми. Лишь ель и сосну легко узнавали и не путали. От снега под солнцем болели глаза и, хотя светило оно редко и мало, вдаль мы особо не вглядывались, да и кого теперь увидишь на занесённой дороге?

Луна ненадолго покидала наше небо и, когда дело моё подошло к вечеру, уже и вовсе стемнело. Я отряхнул с лопаты снег и, пройдя по только что вычищенной дорожке, поднялся на крыльцо. Потянув дверную ручку, я услышал слабый писк возле ног и, опустив глаза, увидел присыпанный снегом серый комочек. Мне стало немного страшно и я тихо позвал,

- …

Однажды ныряльщик поднял со дна моря раковину удивительной красоты. Раковина опечалилась. Она лежала в лодке и плакала.

- Прощай море – горевала она – теперь меня увезут далеко-далеко, и, наверное, мы больше никогда не увидимся.

Морю было очень жаль раковину, и оно старалось ее подбодрить.

- Не плачь – шелестело море – возможно, тебя ждет приятная и интересная жизнь. Ты увидишь небо и звезды, почувствуешь дуновение ветра, погреешься в солнечных лучах. Поверь, дорогая, в мире есть на что посмотреть.

- Может быть – вздыхала раковина – но больше всего на свете я люблю море. Как же я буду жить в другом месте?

- Я кое-что придумало – сказало море – маленькое чудо. Повернись на спину, пожалуйста!

Раковина перевернулась. Поднялась небольшая волна и, …

Все ежи на свете — колючие. Не правда ли? На них столько острых иголок, что не дотронешься даже. А по головке погладить — и вовсе нельзя. Поэтому их никто никогда и не приласкал ни разу. Но одному доброму Ежику все-таки повезло. Как это произошло? А вот как.

Брел Ежик по лесу. Видит: пень торчит. А на том пеньке сидит Зайчонок и кашу манную из тарелки ест. И не просто ест, а столовой ложкой. Съел Зайчонок всю кашу и сказал:

- Спасибо, мама!

Подошла к Зайчонку мама Зайчиха, по головке лапкой погладила и похвалила:

- Молодец? Какой у меня воспитанный сынок растет? А Ежику, которого никто никогда не гладил так ласково, вдруг стало грустно. До того грустно, что он даже заплакал. …

В некотором царстве, в некотором государстве жил да был царь с царицей; у него было три сына — все молодые, холостые, удальцы такие, что ни в сказке сказать, ни пером описать; младшего звали Иван-царевич.

Говорит однажды царь такое слово:

- Дети мои милые! Возьмите себе по стреле, натяните тугие луки и пустите стрелы в разные стороны; на чей двор стрела упадёт, там и сватайтесь.

Пустил стрелу старший брат — упала она на боярский двор, прямо против девичьего терема. Пустил средний брат — полетела к купцу на двор и остановилась у красного крыльца, а на том крыльце стояла душа-девица, дочь купеческая. Пустил младший брат — попала стрела в грязное болото, и подхватила её лягуша-квакуша.

Говорит Иван-царевич:

Как мне за себя квакушу взять? Квакуша — неровня …

Давно это было. Игла и тигр из-за чего-то поссорились между собой. И задумала игла убить тигра. Пустилась она в путь, чтобы разыскать его и разделаться с ним. По дороге ей повстречался коровий навоз.

- Куда ты идешь, сестрица игла? — спрашивает навоз.

- Иду убивать тигра,- отвечает игла.

- Не возьмешь ли и меня с собой?

- Пойдем!

Пошли они вместе. Прошли немного, встречается им горошина и спрашивает:

- Сестрица игла, куда ты так спешишь?

- Иду убивать тигра,- не останавливаясь, отвечала игла.- Если хочешь, пойдем вместе.

Обрадовалась горошина и покатилась вместе с ними. Попался им по дороге скорпион. Засмеялся он и говорит:

- Сестрица игла, уж не замуж ли тебя выдают, не к жениху ли ведут?

Улыбнулась игла в ответ:

- Не подшучивай, братец скорпион! Иду я походом на тигра. …

Солнечные лучики, они же солнечные зайчики — это такой огромный детский сад. Все пищат, визжат, пихаются, толкаются, не слушаются и только и думают, как бы чего натворить. Самое любимое занятие — на закате, когда солнце падает за горизонт, спрятаться в какую-нибудь щелку и вылезти только ночью. Посмотреть, как это — когда темно. Ночь вообще привлекает солнечных зайчиков. Полночи скакать на какой-нибудь дискотеке, вопить писклявыми голосами и знакомиться с зайчиками от зеркального шара. Или качаться на хрустальной люстре и с завываниями читать плохие стихи. В общем, занятий столько, сколько самих зайчиков. И каждый может найти себе дело по душе.

А один солнечный лучик, расхрабрившись, решил сделать страшное. Пойти ночью на кладбище и увидеть все своими глазами. Днем это не казалось каким-то подвигом, …

Маленькая осень была на самом деле маленькой. Но все же достаточно большой, чтобы отправить ее на работу. Осени сказали, что она уже достаточно выросла, чтобы получить свое первое серьезное задание. И маленькую осень отправили в маленький городок. Осень очень перепугалась. Ее, конечно же, учили всему, что должна знать каждая осень, но вдруг оказаться одной в чужом городе.. И маленькая осень села на скамейку в парке и немножко поплакала мелким осенним дождиком.

Потом она успокоилась, вытерла нос и вздохнула. Тучки над ее головой расползлись в разные стороны и солнце снова засияло в синем небе. Надо было с чего-то начинать. Осень вздохнула и вытащила из кармана баночку с осенними мыльными пузырями. Легкий выдох — и по городу поплыли легкие радужные пузыри, серебристые паутинки …

Бегут волк с лисой по лесу мимо силка. А к силку гусь подвешен. Давненько звери не ели, проголодались, но лиса на ryся и краем глаза не глянула.

— Чего зеваешь, кумушка? Не видишь — гусь! — спрашивает волк.

— Среда нынче, вот я и пощусь, мясного не ем, — отвечает лиса.

Волк вспомнил, что сам он постов не соблюдает, ест мясо, когда ни попадись, прыгнул на гуся — и повис в силке.

Тогда лиса смело подобралась к гусю и принялась за него, так что косточки захрустели.

— Кумушка, да ведь нынче пост, — попрекнул ее полуживой волк.

— Тому и пост, кто лапами земли не достает, — отвечала ему лиса.

Давным-давно существовал город, состоявший из двух параллельных улиц. Однажды один дервиш перешел с одной улицы на другую, и жители этой, второй улицы обратили внимание, что его глаза полны слез. “На соседней улице кто-то умер!” — закричал один из них, и все дети, игравшие поблизости, тут же подняли крик.

На самом же деле дервиш плакал оттого, что незадолго до этого чистил лук.

Но крик все разрастался, и его вскоре услышали на соседней улице. Жители обеих улиц были так опечалены и испуганы, вообразив, что у соседей несчастье, что не решились даже поинтересоваться друг у друга о причине переполоха.

Правда один мудрый человек, пытаясь успокоить их, посоветовал тем и другим спросить друг у друга, что случилось, но слишком возбужденные, чтобы внять его совету, они отвечали: “Мы …